Зрителям Контакты

Обновлен раздел сайта «Статьи и материалы»

19.05.2017 г.

 

Обращаем внимание студентов и специалистов на новые материалы, размещенные в разделе сайта «История» (Статьи и материалы): http://www.kantele.ru/istoria/stat-i-i-materialy/

Выложена книга (скан) М.Гаврилова «Под музыку северных рун», статья И.Б.Семаковой "Мифология вепсского кантеле" и статья И.Мациевского из сборника «Кантеле. Материалы семинара-совещания по вопросам национальной школы» (Петрозаводск, 1994 г.) "Традиционная инструментальная музыка севера на рубеже тысячелетий"

 

И.Мациевский

Традиционная инструментальная музыка севера на рубеже тысячелетий

На склоне XX века – века наиболее интенсивных в истории человечества материальных и духовных преобразований, тотального разрушения традиционного быта и культуры – вновь возросший интерес к национальному искусству, народной музыке и инструментам не кажется парадоксальным. Здесь и художнические задачи образного самовыявления произведения, мастера, креативного направления – в стремлении творить – вопреки разрушающим духовность тенденциям к репродуцированию шаблонов и опыту следования модным штампам. И поиск своеобразных индивидуальных проявлений вне унифицированных форм и путей структурирования. И поиск корней, утраченных связей с природой, с миром людей, с прошлым своего рода, этноса, поиск себя на этой земле.

Что есть культура европейского Севера – мнимое понятие, вызванное к жизни насущными политико-экономическими проблемами, или реальный конгломерат исторически взаимосвязанных культур? Вопрос этот имеет не только теоретическое значение. В поисках ответа на него таится мощный потенциал как научных изысканий, так и грядущего творческого возрождения больших и малых народов и стран региона.

Европейский Север или север Восточно-Европейской равнины, обладающий единой системой магнитных полей, климатический, геологических, географических (лесной, озерный край, на севере – тундра) характеристик, фауны, флоры, – объективный фактор природной общности различных земель региона. С нею тесно связан характерный для европейского Севера конгломерат традиционной хозяйственной деятельности – лесное, охотничье, пастушеское хозяйство, тип рыболовства, собирательства и земледелия, что в немалой степени обусловило эргологическую, акустическую, исполнительскую специфику традиционных звуковых орудий и музыкальных инструментов (МИ) этого региона, типологию инструментальных сигналов, музыкальных сигналов и знаков. Среди последних – группа иконических – особенно тесно связана с имитацией звучания характерных для региона птиц и животных, темброритмов т. н. физической и биологической музыки и т.д.

И все же решающая роль в формировании музыкального инструментария и звукового поля европейского Севера принадлежит конгломерату его этнических культур в процессе их становления, освоения природы и техники, исторической эволюции, межплеменных и межгосударственных взаимодействий, этнических и культурных миграций, ассимиляций и т.д. Характерным при этом для традиционной культуры при всех мутациях и новонаслоениях является сохранение разновременных социо- и этнокультурных субстратов как в инструментарии, так и в интонационном строе, ритмике и структуре наигрышей, причем такие субстраты могут фиксироваться независимо от национального определения и исторической осведомленности носителей традиции, при этнокультурной эволюции на основе племенной приемственности и при полной смене этнического самосознания.

Славянская жанровая, языковая, песенная система и самоопределение русских южного Приладожья сочетается с чисто финским (прибалтийским, волжским, пермским) инструментарием и ритмоинтонационными моделями пастушеской музыки. Важной исследовательской задачей становится, в этой связи, выявление древнейшего для Севера этносубстрата – древних фенов. Их следы, согласно различным народоведческим данным, явственны не только у саамов, но и у более поздних обитателей региона – финно-угров и восточных славян.

Чрезвычайно интересную исследовательскую задачу представляет выявление структурно-функциональных реалий:

а) принесенных теми или иными этническими предками нынешних северян (финно-угорскими, германскими, славянскими) с их прежних прародин (Урал, Сибирь, Ценральная Европа, Верхняя Волга и т.д.);

б) рожденных уже здесь, на европейском Севере. То, что инструменты типа кантеле датируются эпохой доисторического выделения балтов, финно-угров и славян; что губнощелевые флейты с косым входом являются этнокультурным индикатором финно-угорских народов[i], что типология пастушеских кларнетов роднит пермских и прибалтийских финнов с балтами, а адекватность гобоев, согласно современным полевым данным – только вепсов и коми и т.д. – факты весьма показательные.

В этом отношении могут оказаться плодотворными и новые экспедиционные изыскания, и компаративный анализ данных А.Вяйсянена, Э.Эмсгаймера, М.Линга, Т.Лейсиё, П.Чисталева, И.Богданова, А.Черепахиной, Х.Тампере, И.Тынуриста, В.Муктупавелса, И.Назиной, Жилявичуса, А.Вижинтаса, А.Карашки, Р.Апанавичюса и других инструментоведов.

Своего рода ключом для решения подобных проблем является анализ традиционного детского звукотворчества. Ведь детские МИ дают возможность ребенку стихийно входить в понимание не только современной ему жизни, но и – через традиции поколений в соответствующих играх и ритуалах – в прошлое, в историю музыкальной культуры. Поисковая инициатива К.Раутио должна быть подхвачена самым широким кругом ученых.

Целая серия мутационных волн как интеграционного, так и дифференциального характера обусловлена различными в разные эпохи государственными, политико-экономическими, конфессиональными, идеологическими стержнями взаимодействий и преград в этнокультурном развитии различных земель европейского Севера. Здесь и Киевская Русь, Полоцкое, Псковское и Новгородское государства, Великое княжество Литовское, Речь Посполитая, Немецкие Ордена, Датское и Шведское королевства, Московское царство, Российская империя, СССР; стык и смена религий – язычества, римо-католицизма, православия, греко-католицизма, лютеранства и других форм протестантизма и т.д. и т.п. Жесткая культурная политика советского времени немало (как с отрицательным, так и с положительным знаками) воздействовала на явления народного искусства не только Карелии, Коми, Ингерманландии, Белоруссии, стран Прибалтики, российских регионов, но, в определенной мере, и соседних государств (в особенности, Финляндии, Польши, Восточной Германии). Здесь и появление массовых организованных форм художественной самодеятельности, создание и тиражирование унифицированных и адаптированных к европейской письменной культуре форм народных МИ, типовых жанров, ладово-гармонического и ритмического структурирования самой музыки, школьных форм обучения, репертуара. Все это настолько пронизало массовое музыкальное сознание, что сегодня, даже в профессиональной среде вопрос об ущербности исполнительства на унифицированных темперированных народных МИ и воспитания в рамках письменной традиции как единственного пути развития народного искусства, несмотря на все очевидные потери и тупиковую творческую ситуацию еще остается дискуссионным.

Все вышесказанное актуализирует не только научные, но и практические задачи исполнительства и педагогики. В числе первостепенных – задача тотального экспедиционного обследования народной инструментальной музыки различных регионов, в особенности, Севера Российской Федерации, выявление традиционных МИ, жанров и форм инструментальной музыки, особенностей традиционной артикуляции и исполнительства. Потери конца тысячелетия здесь должны компенсироваться его успехами в области аудио- и видеотехники, ЭВМ, достижениями в области методики музыкально-этнографической документации, анкетирования и т.п. (И.Мачак, Н.Бояркин, П.Чисталев), а также возможностью привлечения к документации более широких слоев населения (учителей, клубных работников, студентов, школьников).

С предыдущей тесно связана и вторая задача разнотиражной (в зависимости от цели и жанра) публикации нотных, книжных, видео- и аудиоматериалов народной музыки (начинания финских, эстонских, московских – прежде всего, И.Богданова – коллег должны быть развернуты и вширь и вглубь, и в сторону увеличения интенсивности).

Третья –  создание условий, привлечение соответствующих мастеров и воспитание новых – для изготовления разнообразных видов народных МИ и их широкого внедрения в учебно-воспитательный процесс в специальных и общеобразовательных школах, средних и высших учебных заведениях. Причем, наряду с обучением собственно исполнительским навыкам игры на народном МИ важно возродить обучение искусству импровизации, композиции, владению этносольфеджио, основ традиционного пения и хореографии, расширить профиль культурологических и исторических дисциплин. К начинаниям этого рода можно отнести деятельность академии Я.Сибелиуса в Хельсинки и Финно-Угорской музыкальной академии в Петрозаводске.

Четвертая – совершенствование форм и жанров фестивалей и смотров солистов и коллективов – исполнителей инструментальной музыки – в плане большого разнообразия способов подачи и восприятия исполняемой музыки, форм общения, типов концертных и камерных выступлений, джазсейшенов, посиделок и т.д. и т.п.

Пятая – создание полноценных новых современных сочинений для народных инструментов на основании хорошего знания национальных музыкальных традиций, возможности и перспектив развития техники игры на инструментах и достижений композиторской музыки конца XX века. К созданию таких сочинений должны быть привлечены ведущие мастера-композиторы, а также широкий круг исполнительской и композиторской молодежи. Целесообразно создание специальных организаций или обществ (либо секций в союзах композиторов), специально нацеленных на перспективу дальнейшей работы в данном направлении.

Рубеж тысячелетий может явиться новым этапом возрождения и развития народной инструментальной музыки, столь необходимой и важной в области искусства.



[i] Наличие аналогий в древнейших культурных субстратах – МИ тюрков (киргиз, казахов, татар, башкир) – серьезный аргумент в пользу отнесения этого инструмента к эпохе предполагаемого единого котла уральской и алтайской семей.