Зрителям Контакты

Мифология вепсского кантеле

 

Статья опубликована в сборнике материалов семинара-совещания по вопросам национальной школы. П., 1994 г.

И.Б.Семакова

Мифология вепсского кантеле

У вепсского народа существует сказка об Аше и медведе. Эту сказку, ныне опубликованную в учебнике вепсского языка для второго класса, рассказала автору известный языковед Н.Г. Зайцева. По ее утверждению, сказку она слышала только в своем селе Пондала и только на вепсском языке. Перепроверка этого утверждения показала, что действительно, сказка принадлежит вепсскому народному творчеству и, вероятно, явилась основой для пересказа ее соседями вепсов и, прежде всего русскими. В этой сказке три основных раздела. Нас интересует только начальный раздел.

Однажды девочка Аша пошла с подружками в лес за ягодами. Они заблудились. В глухом лесу набрели на маленький дом, где живет медведь. Подружки Аши испугались и убежали, а Аша осталась. Медведь ложится в колыбель и требует, чтобы девочка пела ему колыбельную песню-байку. Но байка, спетая Ашей, медведя не удовлетворяет, и он учит девочку своей песенке:

Saupta silmäine,  saupta toine,                  Спи глазок, спи другой, (букв. закройся – И.С.)

Saupta korvaine, saupta toine,                   Спи ушко, спи другое,

Pane ristati jaugaized,                                Сложи ножки крест-накрест,

Pane ristati käduded.                                  Сложи ручки крест-накрест.

Медведь под эту песенку засыпает.

Проанализируем этот эпизод сказки. Вопросы таковы: почему Аша с двумя подружками пошла в лес – иной мир в мифологических воззрениях вепсов – за ягодами – в мифологии многих народов мира, и близких по происхождению и культуре финно-уграм палеазиатов, ягоды означают половые органы. Что за маленький дом, в глухом лесу, хозяин которого медведь? Что за колыбель, в которую ложится медведь и зачем он туда ложится? Что означают песенка Аши и песенка медведя?

Многочисленные легенды финно-угорских народов повествуют о том, что медведь мог сожительствовать с женщиной. Более того, в одной из Ленинградских газет за 1925 год описывается следующее: в д. Воронья Гора в Карелии старейшины совершали обряд свадьбы выбранной из деревенских девушек красавицы Насти, которую одевали как невесту и, отведя в лес, привязали к дереву со словами: «Ты, уж, Настюшка, обихаживай медведюшек как следует». Девушке удалось отвязаться от дерева и убежать в соседнюю деревню. Затем специально по этому делу в д. Воронья Гора работали следователи. Старики деревни удивлялись вопросам работников органов дознания и отвечали, что всегда так делали, когда медведи задирали в деревне много скота. Следовательно, в легендах финно-угорских народов могли быть отражены не только верования, но и обряды медвежьих свадеб. Деревня Воронья Гора находится в Южной Карелии, где очень активны были контакты первонасельников – представителей племени Весь – вепсов – с приходившими на эти земли представителями Корелы – карелов. Следовательно, обряд медвежьях свадеб мог быть и вепсским и карельским.

Свадебный обряд вепсов предполагает вывод невесты к столу, где ее передают жениху, двумя девушками-подружками. Следовательно, деталь, что девушки пошли в лес за ягодами, является подсказкой слушателю сказки об Аше и медведе, а точнее метафорой, означающей вывод невесты жениху-медведю. А угроза медведя съесть девушек, является символом брака. Именно поэтому медведь в сказке позволяет Аше петь песенку. Но байка, которую исполняет Аша, медведя не устраивает, т.к. это песенка чужого, человеческого мира, поэтому медведь обучает девочку своей песне – песне нового для нее рода Медведя, т.е. этим актом медведь, становится Медведем, совершает обряд посвящения в родовые тайны своей жены Аши, уже прошедшей ритуал половозрастной инициации и ставшей представительницей рода Медведя.

Итак, где же находится дом Медведя в ином мире – чаща? В центре этого мира. Пространство иного мира постепенно сужается – лес, чаща, дом Медведя, колыбель-люлька.

У вепсов люлька крепится при помощи веревок к очепу – перекладине, продетой во вкрученное в потолок кольцо. В мифологоческом контексте эта конструкция представляет из себя полярную звезду (кольцо в потолке дома), ручку ковша Малой Медведицы (очеп) и собственно ковш созвездия (люлька). Любопытно, что в сказке русских «Маша и Савраска»[1], медведь достал из угла «сани громадные, повесил их на веревке, улегся в них…»[2], т.е. представлен то же мифологический мотив Малой Медведицы, но в собственной этнической трактовке.

Медведь, который в вепсской сказке ложится в люльку, принимает позу, которая характерна для плода в плодном яйце: ручки и ножки сложены крест-накрест. Таким образом, в ковше созвездия Малой Медведицы в виде плодного яйца лежит хозяин иного мира – Медведь. Для осмысления мифологической ситуации обратимся к этнографическим материалам. Наиболее полно описанная ситуация может быть раскрыта через традиции медвежьего праздника народа манси.

После «раздевания» медведя (освежевания) его в виде имды – чучела укладывают в жертвенной позе. Голова медведя лежит между лапами, нижняя часть «туловища» крепится на специальном каркасе, вся шкура сложена как бы пополам таким образом, что задние лапы медведя лежат рядом с передними. В подобной позе изображен медведь на бляшках древних финно-угров, выполненных в так называемом пермском зверином стиле.

В традиции манси необходимо было укладывать имду в люльку – четырехугольный короб (иногда просто состоящий из четырех палочек) с дугообразной ручкой, на которую обычно кладут нос имды. Такая конструкция колыбели-люльки характерна для новорожденных детей. (Впоследствии для ребенка изготовляют колыбель другого вида). Таким образом, сказочная ситуация – медведь в люльке – имеет реальную основу. Но в традиции манси возможно изготовление «окна» для имды в люльке. Это «окно»-рама располагается таким образом, что присутствующим кажется, будто медведь глядит из окна. Обратимся к материалам архитекторов, изучающих традиционное жилище вепсов и южных карел. Действительно, окно в доме этих народов часто оправлено в наличники, где нижняя часть является как бы более схематичным, чем имда в люльке, чем медведь в жертвенной позе на древней бляшке, но изображением медведя в такой же жертвенной позе, что и в этнографических материалах.

У манси имда постоянно хранится в специальных амбарах – капищах наряду с родовыми духами. Обычно этот амбар устанавливался в лесу. Стоял этот амбар на четырех ножках, по которым не могли проникнуть внутрь постройки ни звери, ни грызуны. У коми-зырян, к слову, такой амбар мог крепиться и на одном столбе. Попасть в амбар можно было только со стороны крыши. Рядом с имдой обычно хранился струнный инстумент, на котором играли во время медвежьих праздников – салькутап. Вся эта конструкция называлась kandelle.[3] Следовательно, в вепсской сказке тоже описывается kandelet.

Таким образом, музыкальный инструмент kandelet у вепсов отражает в своей конструкции структуру созвездия Малой Медведицы и является инструментом ритуальным, связанным с культом медведя. Из контекста сказки можно сделать вывод о том, что игра на кантеле в ритуале должна была способствовать репродуцированию животных. В этом коренное расхождение с функцией кантеле у карелов: игра на кантеле означала в охотничьих культах прежде всего  решение вопроса жизни и смерти. Решением его занимались в древности женщины. Репродуцирующая функция карельского инструмента была, вероятно, более поздней.

Список использованной литературы

Р.М.Габе. Карельское деревянное зодчество. М., 1941.

Е.Ромбандеева. Душа и звезды. Л. – Ханты-Мансийск, 1991.

И.Н.Гемуев. Мировоззрение манси. Новосибрск. 1990.

В.А.Оборин, Г.Н.Чагин. Искусство Прикамья. Чудские древности Рифея. Пермь, 1998.



[1] Н.Колпакова Заря-заряница. Русские народные сказки, песенки-потешки, загадки, пословицы. Л., «Детская литература», 1988.

[2] Там же, с.83.

[3] Этот факт любезно сообщил благодарному автору В.И.Пулькин (по собственным экспедиционным материалам).

   Слово «кан» в мансийском языке употребляется, по наблюдениям автора, применительно к священному месту.