Зрителям Контакты

Некоторые проблемы изучения традиционных игр в России XIX-XX вв.

Семакова И.Б.

 

Некоторые проблемы изучения традиционных игр в России XIX-XX вв.

 

Системное изучение детских игр началось в Европе во второй половине XIX века. На этом пути значительной вехой оказалась не потерявшая актуальности и по сей день работа Ч. Тэйлора «Первобытная культура». В ней высказана идея о том, что в детской игре отразились и сохранились следы древних обрядов. Так, например, известная игра «Жив – жив, курилка» с передачей горящей лучины по кругу по мнению автора восходит к обряду избрания ритуальной человеческой жертвы. Идея сохранности следов древних, уже забытых этносом обрядов и верований в играх очень актуальна и сегодня. Эта мысль опирается на верное, подмеченное Тэйлором наблюдение о том, что потерявшие значение в этническом социуме обряды и верования воспринимаются детьми в форме игры, в определенной мере трансформируются, и, прежде всего, подвергаются моделированию, путем сжатия информационной сетки (Л.Куббель), и отсечения всех второстепенных деталей.

Как особое ответвление от идеи этнографического изучения содержания детских игр в XX веке и, особенно, во второй его половине появились работы по теории детской игры как явления мифологического. В России эта идея прижилась и развивается многочисленными ее поклонниками, среди которых необходимо назвать фигуру исследователя детских игр из Коми – Д. Несанелиса и его доклад «Тема смерти в детских играх» и монографию «Раскачаем ходкую качель». Основная же идея этнографического содержания детских игр приняла у нас в стране в трудах исследователей поистине гигантский размах. Иногда складывается впечатление, что детские и молодежные игры не могут существовать иначе, чем в контексте сезонной и обрядовой жизни этнического социума. Все известные мне опросники собирателей России направлены на выявление именно этого аспекта традиционных игр.

Следующая глобальная идея в деле изучения детских игр была связана с развитием физиологии как науки, а также внедрением ее идей о развитии тела человека и его мозга в педагогику. Поэтому психолого-педагогические аспекты теории детских игр сегодня в России разрабатываются скрупулезно, детально. Однако, поставив перед собой идею развития и воспитания личности ребенка, последователи этого направления встали, на наш взгляд, на порочную, далеко не безупречную позицию: вырвав игру из детского социума, очистив ее от ненужных для практической педагогики явлений, направив традиционную детскую игру из коллективной бессознательной деятельности в русло осознаваемого, личностного, педагоги нанесли серьезный удар по традиции детских игр. Основателями этого направления в изучении игр и игровой деятельности детей в России XIX века стали И.Сикорский и Е.Покровский. Работа Е.А.Покровского «Детские игры, преимущественно русские» (С-Пб.,1897) за прошедшее столетие своего существования остается лучшим исследованием в теории детских игр.

Значительной вехой в выработке теории изучения детских игр, соединившей в себе и этнографическое (в этносоциальном аспекте) и физиологическое направления, стала работа большого коллектива авторов под руководством В.Всеволодского-Гренгросса «Игры народов СССР» (м., 1933).

Все имеющиеся в нашей стране в XX веке работы по теории игр и специализированные издания с игровым репертуаром являются лишь отголосками двух монументальных трудов – Е.Покровского и В.Всеволодского-Гренгросса.

В теории игр неоднократно предпринимались попытки классификации объекта. Так И.Сикорский подразделяет игры на три группы:

-        игры для развития мышц;

-        игры для развития чувства самосознания;

-        игры-упражнения в процессе воспроизведения впечатлений или репродукция игр.

Е.Покровский вводит в классификацию игр понятия постепенности и последовательности физического и умственного развития ребенка и, следовательно, усложнения форм игровой деятельности:

-        игры с игрушками;

-        развивающие игры с орудиями и без них.

Исследователь детского фольклора Г.Виноградов, сформулировавший понятие «этнография детства», также раздумывал над проблемами по теории игр и собирал материал для собственного труда. С этой целью ученый разработал следующую классификацию:

1)     игры физкультурные;

2)     игры с игровыми прелюдиями;

3)     игры-инсценировки;

4)     игры-импровизации;

5)     игры-загадки;

6)     игры-смекалки;

7)     игры пионеров.

Исследователь истории театра В.Всеволодский-Гренгросс предложил достаточно развитую классификационную систему, опирающуюся на принцип тематизма игр. Столпами его классификации стали три типа игр: игры подвижные (спортивного характера), игры драматические и игры-хороводы. Этой классификацией исследователи пользуются и сегодня.

По мере выявления игрового материала его все труднее и труднее классифицировать. Сегодня в области теории игр нет ни одной адекватно отражающей объект исследования и, одновременно, обобщающей его классификации. Более того, все многочисленные определения игры являются более или менее удачной модификацией базового определения:

Игра – вид непродуктивной деятельности, мотив которой заключается не в ее результатах, а в самом процессе (БЭС, т.1).

Автору в связи с подготовкой собственного репертуарного сборника «Олемба. Традиционные игры финно-угорских и народов» (Петрозаводск, 1999) а также ряда работ по традиционным играм и хореографии карелов и вепсов пришлось сформулировать собственную позицию на предмет:

«Игра – это вид традиционного индивидуально-группового, половозрастного и сезонного пространственно-временного кинематического, мыслительного и/или речевого действа, целью которого является сам процесс. Игры выполняют в социуме функцию воспроизводства этнического менталитета. Механизм их передачи контактный, индивидуально-групповой».

Такое определение позволяет включать в сферу исследования игры, которые невозможно было отнести к той или иной группе игр: антропические (игры телом), фонематические и речевые игры, игры-головоломки и т.д.

Невозможно описывать игры без учета возраста носителей традиции, сезона распространения игр, игровой обстановки и игровой ситуации, а также форм организации игрового процесса. Мы уяснили, что специфика традиционных игр кроется не только в составе их корпуса, но и в деталях их кинематики и синтагматики.

На обширном международном материале мы выяснили, что пространственная организация детской игры впрямую соотносится с представлениями этноса о художественном времени и пространстве: главными показателями исторического уровня развития его ментальности.

Это означает, что одна и та же игровая идея – «зерно» игры разными этносами будет реализовываться в соответствии с понятиями «своего» и «чужого» пространства, наличия линейной его организации или круговой, замещения понятия «середина» понятием «центр» и т.д.

Для нас очень важным стало наблюдение о том, что именно традиционная игровая культура этноса является не только хранителем, но и прежде всего регулятором, ее идентифицирующим инструментом. Так, например, и сегодня традиционная игровая культура вепсов несет на себе отпечаток  глубоко  архаичных форм коллективного бессознательного мышления с двусоставными представлениями об окружающем художественном пространстве. Идея трехмерного мира, связанная с появлением в детских играх статического круга пока еще с серединой, а не центром, только-только зарождается в художественной традиции этноса, в его коллективном бессознательном – хореографии, вышивке, вербальном фольклоре.

Игровая традиция отражает истинный уровень исторического развития художественной культуры этноса, движущих идей его повседневной жизни. Не случайно именно игровая традиция вепсов во всей полноте представлена играми подражательного характера, множеством импровизационных игр, игр, направленных на развитие физической силы и выносливости. И их линейная пространственная организация – тому подтверждение. Поэтому у исследователя, как, впрочем, и у носителей традиции, возникает ощущение, что игр в вепсской культуре практически нет. Могу сказать, что таково положение вещей в культуре хантов, манси, саамов и многих других народов.

Карелы с конца XIX века осваивают идею трехмерной организации художественного пространства и продвинулись в этом направлении достаточно далеко. Однако носители этой культуры в играх все еще предпочитают пассивный круг (игроки неподвижно стоят в кругу) кругу, движущемуся в пространстве. И в этой этнической культуре, как и у вепсов, все еще актуальна идея двухмерного пространства. Это означает, что собиратель должен учесть в своей работе оба исторических слоя традиции, а не пойти по соблазнительному пути выявления игр более позднего времени, т.к. именно эти игры являются играми с правилами, т.е. тем, что обычно в обыденном представлении идентифицируется с понятием «правильной игры».

Если архаичные импровизационные игры с линейной пространственной организацией во многом являются продуктом и слепком с форм собственной системы жизнеобеспечения, хозяйствования, то идеи игр с круговой организацией, как правило, привносятся этносом извне. Эти привнесенные игровые идеи детьми моделируются в соответствии с идентитетом этноса, наполняя игру собственным этнографическим содержанием. Такова, например, игра «Кошки и мышки», которая у карелов реализуется как идея рыбной ловли (рыба и сеть), а у вепсов – как идея ловли лесных птиц слопцами с пространственным линейным моделированием.

Надо отметить, что на уровне идеи, даже заимствованные извне игры в традиционной культуре очень устойчивы. Однако без должного анализа в современной игре «Слон» сложно узнать старую игру «Караван» или во многочисленных версиях «Царя горы» старинную игру «Оловень».

Надо отметить, что игровые традиции народов Карелии имеют не только пространственные, а вслед за ними композиционные и другие особенности. Специфику мы находим и в составе игр. Так, в игровых традициях народов Карелии чрезвычайно в мальчишеской среде широко распространены игры на палках и с палками. У финно-угров Карелии множественны игры антропического характера – руками, ногами, головой, лицом, корпусом. Для вепсов показательны игры на воде, игры с природными материалами, игры-подражания (импровизации) и игры в различные формы смерти (как явление биологическое, погребальный ритуал и как явление мифологическое). В играх карелов доминируют игры в смерть, а также игры подвижного характера, в том числе с палками. В играх русского населения Карелии помимо игр подвижных достаточно обширны (в сравнении с финно-угорскими традициями) репертуар игр-ухаживаний полов, в том числе и «хороводного» характера.

В заключении считаю необходимым обратить внимание и на такую проблему как обозначение «донорских территорий», где происходит выработка игровых идей.

В игровой культуре самым крупным «донором», несомненно, является территория бывшей Австровенгерской империи и Германия. Свой вклад в становление игр типа «классиков», игр-хороводов внесла Франция, а в изобретательстве игр спортивного, соревновательного характера можно заподозрить Англию.

Особую роль в распространении импровизационных, и прежде всего природоподражательных игр для народов Севера и Сибири сыграла традиционная культура ненцев. В этом перечислении нельзя забыть русский, украинский и белорусский народы, сформировавшие и щедро делящиеся с окружающими их этносами.