Зрителям Контакты

Неверная жена

 

Akal oli maks

подкорпус вепсских сказок

северновепсский диалект

Информант: Арестова Клавдия Алексеевна, г.р. 1907, урожд. Матвеева Сельга (Matvejan selg), Прионежский р-н, Республика Карелия, г. записи: 1957, записали: Лонин Рюрик Петрович

Вепсские народные сказки, (1996), с. 103-105; НА КарНЦ, кол.58, ед. хр. 68

 

Akal oli maks

   

Неверная жена

 

Ende eletihe ukk akanke.

   

Жили-были муж с женой.

   

Lapsid hiil ii olnu.

   

Детей у них не было.

   

Ukk käveskel’ kaikušti mecha radole haugod čapmaha, a akk oli kodiš, emagįičihe kodiradol.

   

Старик всегда ходил в лес дрова рубить, а старуха была дома, занималась домашней работой.

   

A mužikad ičeze ii navednu.

   

Мужа своего она не любила.

   

Oli maks.

   

Был у нее любовник.

   

Kut, nägettįk, mužikad se ii navednu, ka kaikušti hänen edes ozuteliihe läžus.

   

Поскольку мужа своего она не любила, то всегда прикидывалась перед ним больной.

   

Kerdan läks’ mužikaze mecha haugod čapmaha.

   

Однажды пошел старик в лес рубить дрова.

   

Tuli maks besedale, viinad d'oškatihe, kargud paniškat'he.

   

Пришел к ней любовник на беседу, и стали они пить вино и плясать.

   

Mužik necida ii tenu vuus'o, mise ii todeks akaze läžub, mikš mise akk mahtįi pritvor'aidaze kaikušti.

   

Муж ничего не подозревал, что жена на самом деле и не болеет вовсе, что она умела притворяться.

   

I vot maksanke gul'aitaze ii üht kerdad.

   

И вот они с любовником гуляют много раз.

   

I kerdan necin gul'ban aigan tulob pakičii liibad pakimaha.

   

Однажды во время такой гулянки приходит нищий просить хлеба.

   

Akk kargaidab, konz uksen avaiž pert'he pakičii, maks vändab garmoliihe.

   

Когда нищий открыл дверь в избу, жена плясала, а любовник играл на гармошке.

   

Nägob pakičii, mise ninkįine az'z’ om i žaliihe ukole.

   

Нищий видит такое дело и пожалел старика.

   

Starinįič kaiken, mii pertiš hänel tegihe.

   

Рассказал ему, что в его доме творится.

   

Ühtel aigal tuli mel'he pakičijale, sanub ukole:

   

Подумал нищий и говорит старику:

   

- Ličte sina havadoho, i mina sel'gan taga ven sindai ičiiž-žo kodihe i havadonke panen loučan alle, a iče pakičemįi akalaiž öks.»

   

– Заберись ты в мешок, а я отнесу тебя на спине в твой дом. И суну тебя в мешке под лавку, а сам попрошусь переночевать.

   

Hö muga i teht'he.

   

Но, так и сделали.

   

Mužik mäni havadoho, lend’ pakičii havadon ičeze sel'gan taga i läks’ astmaha ukon akazenno.

   

Забрался мужик в мешок, нищий поднял мешок на спину и пошел к жене мужика.

   

Tuli pertesehe, avaidab uksen pert'he, sanub:

   

Пришел в сени, открывает дверь и говорит:

   

- Sula sina, emag, usko mindai, ole hüvä, astun pit’kaspei dorogaspei veššideke, olen väznu lujas.»

   

– Дорогая ты хозяюшка, будь добра, поверь мне. Иду я с дальней дороги с вещами, очень устал.

   

– Oi, embįi pästta öks, mužikad iilä kodiš.

   

– Ой, не могу пустить переночевать, мужа нет дома.

   

– Ka pästa, pästa, ala d'o pahaks ota, ii laji sinun mužik, mina händast tedan.

   

– Да впусти, впусти, не обижай, не будет ругать твой муж, я его знаю.

   

Akaze uskalzihe, päst’ pakičijan pert'he öks.

   

Жена решилась и впустила нищего в дом переночевать.

   

Siid-žo i sanub pakičii:

   

Тут нищий и говорит:

   

- Kuule vai, emagaine, mina panen havadonke veššid loučan alle, a iče lübun pačile venumaha.

   

– Слушай-ка, хозяюшка, я поставлю мешок с вещами под лавку, а сам заберусь на печку.

   

Akk sanub:

   

Жена и отвечает:

   

- Ka pane loučan alle i lübu päčile, siga om läm magata.

   

– Поставь, поставь под лавку, а сам забирайся на печку, там тепло спать.

   

Pakičii muga i tegi. Lübįi päčile, ver’.

   

Нищий так и сделал, поднялся на печку и лег.

   

Kuulob, tulob maks garmolinke.

   

Слышит, идет любовник с гармошкой.

   

Akk oigendab stolan i viinan panob.

   

Хозяйка накрывает на стол и вино ставит.

   

A siid ii äjad aigad proidnu, ištįihe maksanke stolan taga i zavottihe viin d'oda.

   

Прошло немного времени, садятся они с любовником за стол и начинают пить вино.

   

Tegihe humalaššiks, maks vändaškanz’ garmoliihe, akk kargeidaškanz’.

   

Захмелели они, любовник заиграл на гармошке, а она начала плясать.

   

Päčilpei pakičii i sanub havadole:

   

Нищий с печки и говорит «мешку»:

   

- Kacelte hilläšti, havad, kacelte hilläšti loučan ali.

   

– Поглядывай тихонечко, мешок, посматривай осторожненько из-под лавки.

   

Siid laskihe pakičii päčilpai, mest ot't’ havadon veššideke sel'gan taga i läks’ veraile.

   

Затем спустился нищий с печки, опять взял мешок с вещами за спину и вышел на улицу

   

 

Päst’ havadospai roukan mižikan.

   

   

Выпустил из мешка бедолагу-мужика.

Sanub mužik:

   

   

Мужик говорит:

- Spasibo sili, pakičii, mina tedištin nuguni akan läžun.

   

   

– Спасибо тебе, нищий, теперь я узнал «болезнь» жены.

Toižel päival akk läžus.

   

   

На следующий день жена «заболела».

Käsk’ mužikale kül'betin lämbitada.

   

   

Попросила мужика истопить баню.

Mužik lämbit’, a kuni kül'bet’ lämbiz’, sini kävįi mecha koivįižihe.

   

   

Муж баню истопил, а пока баня топилась, сходил в лес за березками.

Tuli mecaspai kodihe, küzub:

   

   

Пришел из лесу домой, спрашивает:

- Emag, kül'bet’ d'o om vaumiž?»

   

   

– Хозяйка, баня уже готова?

– Vaumiž d'o om, sanub akk.

   

   

– Готова уже, – говорит жена.

- Vaumiž om ka oigenda ol’g dorogašt’ möto kül'betihe mändes.

   

   

– Раз готова, то расстели на дороге в баню солому.

Läks’ akk ukonke kül'betihe.

   

   

Пошли жена с мужем в баню.

Riičihe.

   

   

Разделись.

Ukk i sanub:

   

   

Муж и говорит:

- Mäne lübu mariile.

   

   

– Иди заберись на полок.

Nu, vaumiž oled?

   

   

Ну, готова?

Mina lüumed panen.

   

   

Я пару поддам.

Akk sanub:

   

   

Жена говорит:

- Vaumiž.

   

   

– Готова.

Mäni ukk pertesehe, ot't’ batogan koivįižen, da muga peksta zavodi akan.

   

   

Пошел мужик в предбанник, взял березовую палку да как начал лупить жену.

Ii olnu siid hänele aigad konz dumaida. Läks’ pagemaha kül'betišpai.

   

   

Некогда тут было ей думать – выскочила из бани.

A ukk kidoštab taganpai:

   

   

А муж кричит вслед:

- Ol'ged möto d'okse.

   

   

– По соломе беги!

Ii olnu siid ol'ghesai.

   

   

Не до соломы тут было.

Kaik läžu hänel ses päivaspai läks’.

   

   

С того дня вся хворь прошла.

I siga tähasai eletaze.

   

   

И живут они там и по сей день