Зрителям Контакты

Традиционная хореография поморов Белого моря в соотношении с хореографическими традициями Пинеги и Заонежья

И.Б.Семакова

Белое море - внутренне и имеет берега, которые называются, начиная от Кольского полуострова (против движения часовой стрелки) – Терский, Кандалакшский, Карельский, Поморский, Онежский, Летний, Зимний, а так же Мезенский, который в свою очередь подразделяется на Абрамовский и Копушинский, а так же Канинский. В традиционной культуре эти берега рассматриваются исследователями как две региональные традиции – материковая, представленная в нашем случае Пинежьем и собственно поморская[1].

Изучение традиций региона началось с описаний путешествующих по разным делам посторонних для социума людей еще в ХIХ веке, а так же ссыльных. Нашей проблематике в определенной мере отвечают путевые заметки С.П.Колпакова[2], статьи ссыльного Г.Цейтлина[3], учителя из Сумпосада И.М.Дурова[4], а так же исследователей Севера – Л.Унина[5], В.Н..Всеволодского-Гренгросса[6], А.П.Разумовой и Т.А.Коски[7], И.В. Смирнова[8], Р.Б.Калашниковой[9] и других.

Игры детей являются обязательной составной частью традиционной хореографической культуры социума. Они отражают традиции и быт народа, в среде которого существуют.

В Пинежской традиции исследователями в первые десятилетия ХХ века зафиксированы игры среди девочек 11-18 лет. Это были кукольные свадьбы, метище, посиделки и пр. Об этом подробно написано в статье И.М.Левиной «Кукольные игры в свадьбу и метище»[10] в 1928 году. Сопоставляя игры и традиционную культуру Пинежья в описываемое время, мы можем сделать вывод о том, что для девочек наиважнейшим оставались институты общественного взросления и престижа, связанного с заключением брака и образованием семьи.

В Поморье кукольных игр зафиксировано не было. В этом регионе зафиксированы исследователями игры в основном соревновательные, делящие играющих на 2 лагеря. Это игры девочек – «Волком», «Селюгой», «Красочки», «Лунки», «Салом»[11] и игры мальчиков – «Классы», «Меньки»[12], «Палка-воровка»[13]. Среди игр зафиксировано исследователями в начале ХХ века так же «Чур, мой», «Вертуг», «Олень», «Коршун» или «Дедушко», «Короля топтать», «Имушки» (в жмурки)[14] и другие.

Среди многообразия игр Поморья наше внимание привлекли игры в «Кострому», «Колюкушку», «Волосяночку тянуть», «Купонку», карточная игра «банчок» или «21»[15]. Это игры в кругу, восходящие к обрядам-переходам, прежде всего погребально-поминальным[16], а так же связанным с ними обрядами календарными[17].

Анализ организации художественного игрового пространства показывает, что игровой круг поморов – это геометрически фигура пассивная, почти неподвижная. То же касается и игр с действующими лицами, которые то ходят по стоящему кругу, то выходят из него. Подобные обстоятельства позволяют нам утверждать, что круговой тип мышления появился в социуме поморов не очень давно, вероятно, только к последней четверти или к концу ХIХ века. На этот период указывает и тот факт, что в начале ХХ века в этом круговом пространстве у поморов еще не определились категории «центр» и «середина»[18]. Отсутствие в круговом пространстве игры поморов даже понятия «середины» является, на наш взгляд, очень странным и свидетельствует о принадлежности рассматриваемых нами игр исключительно женской традиции, в которой осознание художественного пространства в играх и хореографии происходило очень медленными темпами. Не исключаем, что подобные темпы освоения художественного пространства поморами были связаны с распространенным в регионе старообрядчеством и его эстетикой. Подобная эстетика была очень популярна именно среди женского населения края. Все сказанное позволяет нам сделать предварительный вывод о том, что к началу ХХ века в поморскую художественную среду только начала проникать иная, нелинейная организация художественного пространства и в основном на уровне идеи и некоторые из рассматриваемых нами игр, будучи изначально линейными по своим художественно-пространственным характеристикам, были к началу ХХ века переосмыслены в сторону круговой организации пространства.

Обратимся к развлечениям молодежи. На Пинеге в так называемую Десятую пятницу (после Пасхи) – время окончания полевых работ, – собиралась молодежь на метище. Метище – праздник, который длился три дня: метище в пятницу с 15-30 часов до 20-30 часов, затем «ночное метище» с 22-00 часов до 1-00 часу ночи. Утром молодежь собиралась на «утреннее метище (10-00 час.)», затем – на «большое метище» (15-00 или 17-00 час.), снова на «ночное метище», на утреннее метище и молодежь разъезжалась по домам. Первый день назывался – «зачинка», второй – «праздник», завершающий – «третий». «Пройдя друг за другом парами под песню шагов 30-35, вся группа девушек поворачивается на 90°, девушки каждой пары становятся лицом друг к другу и продолжают петь. Постояв так минуты три, девушки снова поворачиваются на 90° и двигаются в направлении обратном их первоначальному движению. Дойдя до места, с которого они начали хождение, девушки снова поворачиваются лицом друг к другу, продолжают петь и, постояв, возобновляют круг движения танца. Эта игра называется «имки», от слова «имать», так как одна девушка при хождении парами, «имает» другую. После нескольких повторений этого однообразного движения, девушки останавливаясь, уже становятся не лицом, а спиной друг к другу. Это означает, что кавалеры могут к ним подходить, чтобы ходить вместе»[19]. После этого девушки расходятся по домам, а на ночном метище девушки и парни гуляют сначала девичьими парами по уже описанному образцу, а затем после приглашения девушками парня втроем (две девушки и парень) – далеко за деревню. Эта часть метища называлась «имки»[20]. В д. Шардомень еще в 1924 году две девушки и парень бежали наперегонки до определенной точки деревни, что указывает на изначальную принадлежность метища и связанных с ним «имков» погребально-поминальной обрядности. То же повторяется и во всех остальных частях метища. Исключение составляют наряды: на большое метище (праздник) особо богатые девушки надевают на голову жемчужные повязки и шубки против из более просто одетых напарниц – кокушниц. В нарядах девушек преобладают голубые и светло-синие тона.

В Поморье ситуация иная. Исследователи утверждают, что в Поморье праздничные развлечения молодежи подразделялись на «вецерки», когда парни приходили с Мурмана и «беседы» и «вецерины», которые устраивались девушками. «Беседы» собираются обычно с 14-00 до часов 18-00, а «вецерины» – с 22-00 часов и до  утра. С Покрова (1 октября стилю по старому – 14 октября по новому стилю) вецерки устраиваются 16-тилетними и старшего возраста парнями за 50-70 копеек. Именно они нанимают беседные избы и оплачивают «стукальщиков» – детей, которые бегают с палками по селу и оповещают, стуча по подоконникам, о вечеринке или беседе. На беседе с присутствующих парней собирают в шапку «мостовые» – деньги за вецерку. Если денег не хватает, доплачивает распорядитель вецерки, а если парни соберут лишнего, то эти деньги пропиваются сообща. Особо всегда выделяется Николин день (6 декабря по старому и 19 декабря по новому стилю), к которому приурочиваются кулачные бои (опять же отметим, связь кулачных боев с погребально-поминальным обрядовым комплексом).

Со святок уже девушки устраивают вецерины и беседы. Две недели поморская молодежь веселится без удержу! Здесь и хождение ряжеными или «хухольниками», и катание на маленьких точеных саночках, какие были у каждой из девушек, парами (парень просится к девушке на колени), вецерины и беседы. В пост наступает время игр на беседах (известно, что в Великий пост от вецерин молодежь вообще отказывается).

В Пасху девушки на сараях устраивают так называемые «кацюли»[21], здесь же на сараях молодежь и пляшет.

Структура поморской «вецерины» и «вецерки» несколько выделяется на фоне заонежской беседы. Исследователь Р.Б.Калашникова[22] утверждает, что беседа в Заонежье всегда имела четкое строение. В Заонежье «Круг» (беседа) сначала набирался в песне-игре «Перепелка», затем шли парные песни-игры, среди которых главной была «Совьюн» или «Утушная», далее «Круг» – круговые песни-игры, «Сорви-голову» или «Круг вертится» и «Шестерка» в центре круга. В Заонежье на беседах парни присутствуют всегда и «сидят» вместе с девушками на лавках на «откупленных» местах. Начинается беседа приглашением парнями девушек: «Самая игра состоит в том, что парень подойдет к девушке, ударит ее по плечу, обменяется с ней низким поклоном и воротится на свое место. Затем подымаются с лавок девушки, подходят к парням, отплачивают им ударом и поклоном и рассаживаются по своим местам»[23]. Затем начинаются игры руками и хождение «Утушкой» – парой. Этим обычно завершается этап выбора пары. Далее начинается этап сведения пары в играх и танцах.

В Поморье ситуация иная – определение и выбор пары доминирует на вецерках и вецеринах. Начиналось все величанием парней, пришедших на молодежное увеселение: некогда каждому из парней девушки пели специальную величальную песню. Затем девушки играли в хороводную игру «Заюшка», чуть касаясь своего избранника платком лба. После этого девушки бесконечно ходили в «Утушке», «Змейке» и «Одеянке», завивали «Капусту». Парни принимали обычно участие только в «Утушке». До этого они очень долго ломались, отнекивались от приглашений девушек, «набивали себе цену». Однако, между бесконечными «Утушными» поморская молодежь устраивала игры. Г. Цейтлин утверждает, что «все < > игры девочек и мальчиков являются и играми молодежи. Вот это-то обстоятельство и характеризует поморскую молодежь, которая в своих развлечениях не ушла дальше детского возраста. Согласитесь с тем, что 20-ти летний парень или девушка недалеко ушли по своему душевному складу от детей школьного возраста»[24]. он пишет, что «из общераспространенных игр современной поморской молодежи следует отметить следующие: «Золото хоронить», «Я ли твоя»[25] и «Люба ли сусёдка»[26]. И все-таки вернемся к поморским хороводам.

«Утушка» – самый распространенный хоровод Поморья представляет собой хождение пар под песни – три шага – поворот; три шага – поворот. Хождение начинается только с левой ноги и при поворотах левое плечо оказывается всегда ведущим. Девушки держатся между собой за руки или, как в старину, за платочки. Ритм хождения и собственно песни может совпадать лишь на цезурах песни. Темп обычно небыстрый (в ритме серцебиения или еще медленней).

Хождение «Парками» – хоровод, который близок «Утушке». Девушки становятся парами и делают под песню несколько шагов. Затем, пары, постепенно расставаясь, выстраиваются в ряды, которые делают поворот через левое и правое плечи и, совершая в ряду полукруговое хождение, возвращаются к своей паре. Соотношение ритмики музыки и ритмики текста относительно свободное.

Хоровод «Капустка» – игра, очень похожая на заонежскую игру «По загороду гуляет». Все присутствующие девушки становятся в круг попарно. Одна из пар разбивается, и первая девушка становится в круг, вторая – находится за кругом. Девушки из «разбитой» пары под песню «Я капустицу полола» ходят навстречу друг другу (при стоячем кругу). Затем, одна из пар в общем кругу поднимает руки и девушка, которая находится вне круга, заходит в круг, где за руки берет находящуюся внутри хоровода девушку и кружится. Затем ворота снова открываются, и вторая девушка выходит из круга. При тексте песни «На улице белый свет – побегу за милым вслед», первая девушка выходит через «ворота» к девушке, находящейся за кругом. Игра заканчивается, а в кругу и за кругом оказывается новая пара.

Приведем цитату, в которой очень ярко описываются наряды поморской молодежи на вецорках и вецеринах в начале ХХ века. На девушках были надеты «желтые, синие, красные, зеленые и розовые сарафаны, таких же цветов большие шелковые платки с пестрыми узорами, широкие накрахмаленные рукава рубашек, окаймленные кружевами и шитьем, золотые брошки, кольца, браслеты, серьги с большими разноцветными камнями, передники, вышитые стеклярусом, играющим бриллиантами и целый ворох розовых, голубых, красных и желтых лент, заплетенных в косы, надетых на головы в виде венка и привязанных к сарафанам и рукавам рубашек.

Возле самых дверей у поперечного воронца тесной группой стоят парни, одетые большей частью в легких летних пиджаках, из-под которых виднеются вязанные норвежские рубашки и вывязанные в виде галстука на шее шелковые платки кашнэ»[27]. На вечеринах на скамейках вдоль горницы беседной избы сидят только девушки, а парням положено стоять, только «фартовые» иногда пробираются к лавкам и усаживаются между девушек»[28]. Заметим, что в Поморье парни очень редко садились на лавки или возле девушек. Только иногда, в самый разгар вецерки или вецерины парень мог подойти к своей любимой девушке и минут на 10-15 присесть к ней на колени. В этой ситуации строгий поморский этикет дозволял влюбленным прилюдно целоваться. Заметим, что в более южных широтах, например в Каргополье, парням дозволялась целовать всех девушек подряд на беседных вечерах: «Некоторые парни иной вечер обходятъ «порядовочку»: целуют всех девушек от первой до последней. Правда, парни это делаютъ как бы в виде шутки или удальства, а некоторыя девушки иногда противятся:

– Что еще за порядовочка!

– А ты не кобенься, шальная! Али губы-то убудетъ.

Но старый обычай еще живет!»[29].

Летние хороводы или так называемые «луговые» начинались в Поморье после Троицы, а если она была ранняя, то в конце мая. Прежде всего, в этой хороводной череде необходимо отметить так называемый вечерний «круг»: молодежь становилась парами и ходила по деревянным мосткам по селу (части села) кругами под песни примерно с 20-00 до 22-00. Ритмическое соединение песни и хореографии совпадало только иногда на цезурах. Обычно в таких ситуациях девушки пели протяжные песни.

В летних или луговых хороводах много исполнялось, наряду со стариной, и более современного репертуара. К «Утушным» хороводам присоединялись не только игры, но и хороводы, в основе движений которых лежал движущийся круг и восьмерки (8). В северных деревнях Карельского Поморья сформировался хоровод, который получил название «Одеянка», и танцы, которые получили название «Шин», «Тройка» и «Шестерка», а затем и «Кадрель» и пляски «Комаринского» под частушки, гармонь или балалайку.

Одеянка – летний хоровод хорошо одетых девушек-поморок (одеянных или оденуих). Это хоровод, движение которого организованно по православному кресту (трилистнику). Девушки движутся поодиночке, чуть притаптывая ногами. Очень была важной ориентация в пространстве. Девушки начинали движение с севера на юг, затем шли по прямой запад-восток, а только потом с юго-востока на северо-запад. Иногда такое движение хоровода в литературе в литературе принято называть «цветком».

Хоровод «Змейка» тоже относится преимущественно к летним хороводам. Движение девушек, вставших парами в круг, одних «посолонь», а других – против солнца. Руки хороводниц свободны, ноги – слегка притаптывают-пляшут.

Среди танцев конца ХIХ века в Поморье стал очень любим «Шин» или «Шинка». Этот танец восходит к хороводным типам движений, хорошо известным девушкам-поморкам. Особенностью «шина» является то, что после каждой из исполненных фигур девушки обязательно ходят змейкой (в классической хореографии это движение называется шен). Там присутствуют типы движений Закрутка и Змейка, Кружение в парах, Звездочка, Воротце и другие. Шин мог закрепиться в Поморье только лишь потому, что все основные его движения восходят к орнаментальной ходьбе поморов под песни.

В Поморье женщина всегда представляла собой не только ясно солнышко, но и птицу. Самыми популярными птичьими образами женщин в этом регионе были утки и, отчасти, лебеди. Культ птиц выражался очень ярко в хороводах (сейчас их принято у поморов называть орнаментальной ходьбой, т.к. ходьба как действие была основой орнаментальных хороводов поморов) и танцах. Платок, повязка с обязательным с «пером», подчеркивание особым способом надетых на плечи платками с брошами груди женщины – это все элементы так называемого «птичьего» культа женщины[30]. Но более всего следует уделить внимание походке хороводницы. Эта походка напоминает либо карбас, качающийся на воде, либо… плывущую утку: так важно, степенно и по одной линии должны двигаться настоящие хороводницы. Двигаться в такой технике – большая сложность: все тело хороводницы подтянуто, все выступающие гениталии (за исключением груди) и живот и прямая кишка как бы «втянуты» вовнутрь танцующей. Плечи распрямлены, грудь украшена и ею танцующая как бы рассекает воду. Голова – гордо и прямо удерживается над всем великолепием танцующей.

Несколько слов о песнях. Их сюжеты в основном типичны для северной (и не только) России. Однако, пение песен поморов отличается не только разделением голосов на «тонкие и толстые», что, на наш взгляд, очень напоминает разнесенное по голосам (потому что женское пение – это особенность восприятия акустических закономерностей мужского пения в женской среде) горловое пение алтайских народов[31]. Прежде всего, это особенность певческого дыхания, которое, будучи «цепным» делает песню бесконечной и непрерывно звучащей.

В конце ХIХ - начале ХХ века в поморье гармонь, балалайка, частушки с переплясами и «кандрель» активно стали вытеснять хороводы. Костюмы поморок стали проще, обыденней. Несколько стала меняться и хороводная стать походки хороводниц в танце. Но это особая страница истории Поморья и о ней необходимо писать отдельно.

 

Семакова И.Б., 2011 г.

 

 


[1] Обычно принято считать, что Поморье или Голубая Россия – это южный регион Белого моря – от г. Онеги (Онежская губа) до конца Кольского полуострова (Терский берег).

[2]Колпаков С.П. Дневник путешествия на Терский берег. //Колпакова Н.П. Терский берег. Вологда, 1937, с. 7-98.

[3] Цейтлин Г. Знахарства и поверья в Поморье. (Очерк из быта поморов). // Известия Архангельского общества изучения Русского Севера. Архангельск, 1912. № 1, с. 8–16; № 4, с. 156–165.;  Цейтлин Г. Народные игры в Поморье. // Известия Архангельского общества изучения Русского Севера. Архангельск, 1911, № 13, с.7-21.; Цейтлин Г. Поморские вечеринки. // Известия Архангельского общества изучения Русского Севера. Архангельск, 1910. № 19, с. 28-35.; Цейтлин Г. Свадьба в Поморье (очерк из быта поморов). // Известия Архангельского общества изучения Русского Севера. Архангельск, 1910. № 20, с. 10-30.

[4]Цитирую по: Лойтер С.М. Севернорусские варианты старинных детских игр.// Рябининские чтения – 2003, «Локальные традиции в народной культуре Русского Севера: Материалы IV Международной научной конференции «Рябининские чтения-2003». Редколлегия: Т.Г.Иванова (отв. ред.) и др. Музей-заповедник «Кижи». Петрозаводск, 2003.; Архив КарНЦ, ф.1, оп.1, колл.34, №50. (Дуров И. Детские игры, развлечения, записанные в Сорокско-Кемском районах Беломорья).  

[5] Унин Л. На вечеринке (в Каргопольском уезде). // Известия Архангельского общества изучения Русского Севера. Архангельск, 1911, № 2, с. 93 – 99.

[6] Всеволодский-Гренгросс В.Н. Крестьянский танец.//Крестьянское  искусство Севера, ч.2., Л., с.235-249.

[7] Русские народные песни Карельского Поморья. / Сост. Разумова А.П., Коски Т.А., Митрофанова А.А. Л., 1971.; Русская свадьба Карельского Поморья / Изд. подгот. Разумова А.П., Коски Т.А.. Петрозаводск, 1980

[8] Смирнов И. В. Танцует Карелия: заметки и размышления балетмейстера. Петрозаводск, 1977.

[9]Калашникова Р. Б. Бесёды и бесёдные песни Заонежья второй половины XIX века. Петрозаводск, 1999.

[10] Левина И. М. Кукольные игры в свадьбу и метище.// Крестьянское  искусство Севера, ч.2., Л., с.201-235.

[11] «Салом» и «Лунки» - игры с мячом (глиняным шаром). Подобные игры с мячом рассматриваются  Т.А Бернштам как игры свадебного цикла, см.: Бернштам Т. А. Мяч в русском фольклоре и обрядовых играх / Фольклор и этнография: У этнографических истоков фольклорных сюжетов и обрядов. Л., 1984, с. 162—171. Бернштам  Т. А. Молодежь в обрядовой жизни русской общины XIX – начала XX. Л., 1988.

[12] Игра «Меньки» только зимняя и распространена в земледельческих  районах Поморья, в частности, в с.Нюхча и Лапинской волости (Выгозерье).

[13] Цейтлин Г. Народные игры в Поморье. // Известия Архангельского общества изучения Русского Севера. Архангельск, 1911, № 13, с.7-21.

[14] Архив КарНЦ, ф.1, оп.1, колл.34, №50. Дуров И. Детские игры, развлечения, записанные в Сорокско-Кемском районах Беломорья. Цитирую по: Лойтер С.М. Севернорусские варианты старинных детских игр.// Рябининские чтения – 2003, «Локальные традиции в народной культуре Русского Севера: Материалы IV Международной научной конференции «Рябининские чтения-2003». Редколлегия: Т.Г.Иванова (отв. ред.) и др. Музей-заповедник «Кижи». Петрозаводск, 2003.

[15] Морозов И.А. и Слепцова И.С. в книге Морозов И. А., Слепцова И.С. Круг игры. Праздник и игра в жизни севернорусского крестьянина (XIX-XX вв.). М., 2004, с. 665-679. пишут: «Выигрыш расценивался прежде всего как получение «доли», удачи, здоровья и богатства в течение всего года, т. к. на кону стояли предметы, имевшие высокую сакральную ценность» (с. 665). «Игры с яйцами были наиболее распространены в Пасхальную неделю, на Вознесение, Троицу, Духов день и Петрово заговенье, но так могли развлекаться и в воскресенья и праздники (в том числе престольные и «мольбы») в течение этого периода» (с. 666).

[16]Если следовать логике описания детских игр И.А.Морозова (Морозов И.А. «Физиология» игры. К анализу метафоры «Игра как живой организм»// Логический анализ языка. Концептуальные поля игры. М., 2006, с. 42-59), то все эти игры приурочены к  идее перехода, прежде всего от смерти к жизни, от весны к лету и др. Это игры, связанные с идеей перехода «к смерти и рождению. Сам тип ситуации: переход от жизни земной к жизни потусторонней или даже к небытию (в рационалистических трактовках смерти) — неизбежно обусловливает и игровой тип поведения. Отсюда тот же набор развлечений на похоронах и на поминках («тризне»), что и на свадьбе: скачки, бег, борьба, стрельба из лука, разнообразные игры с поиском и угадыванием во время бдения при покойнике, пляски, шуточные соревнования, катание яиц по могилам, бросание друг в друга печеными яйцами или глиняными шарами во время поминовения умерших на Фоминой неделе, на семик или на Духов день и т. д.».

[17] Игра «Кострома» обычно разыгрывается в среднерусских традициях в период от Троицы (зеленые святки) до Петрова дня – т.е. от раскрытия березового листа до макушки лета. В то же время – Троица – поминальный день, последний в летний период. В земледельческом календаре на Севере это время окончания сева (10 недель) и начала сенокоса и ломки веников в Петров день. Многими исследователями игра «Кострома» рассматривается как принадлежащая к погребально - поминальному комплексу. См.: Пропп В. Я. Русские аграрные праздники. Л., 1961.; Пропп В. Я. Исторические основы некоторых русских религиозных праздников // Ежегодник музея истории религии и атеизма. М.; Л., 1961.

[18] У соседей поморов карелов Беломорской Карелии ко второй половине ХIХ  века эти понятия в хореографии были уже достаточно устоявшимися, т.к. и игры в кругу – piirileikki – были обыденным вечерочным и праздничным явлением. Отсутствие в круговом пространстве игры поморов понятия середины является, на наш взгляд,  очень странным и свидетельствует о принадлежности рассматриваемых нами  игр исключительно женской традиции, в которой осознание художественного пространства в играх и хореографии происходило очень медленными темпами. Не исключаем, что подобные темпы освоения художественного пространства поморами были связаны с распространенным старообрядчеством.

[19] Кнац Е.Э. Метище – праздничное гуляние в Пинежском районе.// Крестьянское  искусство Севера, ч.2., Л., с. 190-191.

[20] Заметим, что подобное хождение только парами на церковных праздниках встречается в начале ХХ века у южных карелов и называется  pitkä puaru – длинная или долгая пара.

[21] Сходную традицию устройства на троицу качелей, особенно типа «гигантских шагов» на сараях, мы наблюдаем и у северных  (прионежских) вепсов.

[22] Калашникова Р. Б. Бесёды и бесёдные песни Заонежья второй половины XIX века. Петрозаводск, 1999, с. 48-49.

[23] Рыбников П.Н. Беседы и беседные песни в уездах Петрозаводском и Повенецком.//Песни, собранные П.Н.Рыбниковым. Петрозаводск, 1864, ч. Ш, с.123. См. так же: Барсов Е.В. Из обычаев Обонежского народа:.увеселения на Маслянице: //Олонецкие губернские ведомости, 1867, №8, с.130.; Лысанов В.Д. Досюльная свадьба, песни, игры и танцы в Заонежье,  Олонецкой губернии. Петрозаводск, 1916, с. 71.

[24] Цейтлин Г. Народные игры в Поморье. // Известия Архангельского общества изучения Русского Севера. Архангельск, 1911, № 13, с. 15.

[25] Игра «Я ли твоя» напоминает нам версию карельской народной игры «В свадьбу», где сначала девушки, а затем парни ищут себе пару. Аналогична и цель игры «Люба ли сусёдка» - поиск пары.

[26] Цейтлин Г. Народные игры в Поморье. // Известия Архангельского общества изучения Русского Севера. Архангельск, 1911, № 13, с. 15.

[27] Цейтлин Г. Поморские вечеринки. // Известия Архангельского общества изучения Русского Севера. Архангельск, 1910. № 19, с. 29.

[28] Цейтлин Г. Поморские вечеринки. // Известия Архангельского общества изучения Русского Севера. Архангельск, 1910. № 19, с. 29.

[29] Унин Л. На вечеринке (в Каргопольском уезде) // Известия Архангельского общества изучения Русского Севера. Архангельск, 1911. № 2., с. 94.

[30]Бернштам Т.А. Орнитологическая символика у восточных славян. //Советская  этнография N1. 1982;

Бернштам Т.А. Следы архаических ритуалов и  культов  в русских молодежных играх "ящер" и "олень" (опыт реконструкции)// Фольклор и этнография: Проблемы реконструкции фактов традиционной культуры. Л., 1990.

[31] В данной статье мы не рассматриваем множественные техники алтайского горлового пения.