Зрителям Контакты

Вепсская народная сказка "Водяной"

 

VEDEHIINE/ ВОДЯНОЙ

подкорпус вепсских сказок

северновепсский диалект

Информант: Ефремова П. Н., г.р. 1887, место записи: Залесье (Mecantaga),

Прионежский р-н, Республика Карелия, г. записи: 1947, записали: Егорова

Вепсские народные сказки, (1996), с. 58-61

Ende oli ukk da akk. Раньше жили старик со старухой. Ukol da akal oli üks' tütär. У старика и старухи была одна дочь. Nece ukk kävel’ püumaha Änižele, kalad samha. Этот старик ходил на Онего рыбачать. Koumekime vott kävi. Тридцать лет ходил. Nece ukk zavodi Änižes d'oda. Dei, dei, händast barbas tabaz’. Этот старик стал из Онего воду пить. Пил, пил, его за бороду поймали. Ukk sanž: Старик говорит: - Pästa. - Пусти. – En pästa, sanub, – mii om armhemb, ka anda milei. - Не пущу, говорит, - что дороже всего, так отдай мне. – Tütren andan, pästa tütres. - Дочь отдам, пусти за дочь. Händast bardan i päst’. Его бороду и отпустили. Ukk tuli kodihe pahiš meliš. Старик пришел домой расстроенный. Akale ei sanunu nimida, tütrele nimida. Жене ничего не сказал, дочери ничего. Söd'he, d'od'he dai magatta verd'he. Поели, попили и спать легли. Kuulišt’, ka d'o kolotiže. Услышал, так колотятся. Nece akk tahtel’ mända, ka ukk iče i mäni. Эта жена хотела идти, а старик сам и пошел. - Iče män, ala mä sina. - Сам пойду, не ходи ты. Hän küzį: Он спросил: - Ken om? - Кто там? – Sul'nu anda! - Отдай обещанное! – Eilä völ rot’t'ud, home-ehtan tulgat. - Еще не родилась, завтра вечером приходите. Этот дед и говорит дочери и жене: Nece ukk i sanub tütrele i akale: - Тридцать лет ходил на Онего, не забывал гребешок и зеркальце, и теперь забыл. Теперь иди ты, дочь, возьми гребешок и зеркальце с берега Онежского озера.- Koumekime vott kävelin Änižele, sugašt’ da zerklošt’ en unohtanu, a nuguni unohtin. Nugudi mä sina, tütär, otmaha sugašt’ da zerklošt’ Änižrandaižele. Эта дочь пошла за гребешком и зеркальцем. Nece tütär läks’ sugašt’ da zerklošt’ otmaha. Шла, шла, шла - избушка появилась. Mäni ka, mäni ka, mäni ka – pertiine tuli. - Избушка, избушка, к солнцу лицом, ко мне лесенкой. – Pertiine, pertiine, päivhapei licom, minuhupei pordheižin. Избушка встала. Pertiine azotihe. Вошла в дом, а там баба-яга сидит на печи.Mäni pertiižehe, ka siga jagi-babb ištub päčil. -Фу, фу, фу, никогда не видела русского духа. Русский дух пришел. Съем, съем, съем.– Fu, fu, fu, en nähnu nikonz ruskijad henged. Ruskii heng tuli. Sön, sön, sön. - Тише, бабушка, не успела покормить меня, ни напоить, а начала стращать– Hilläšti, babuško, ed ehtnu sötta sina mindei, ni d'otta, a ehtid straščaida. А сама баба-яга на печи сидит, золу носом перемешивает.Iče jagi-babb päčil ištub, leden nenal härkičob. Она оттуда спустилась, эту девочку накормила, напоила.Hän sigapei laskihe, necen neičukaižen söt't'-d'ot't'. - Ты не идешь гребешок да зеркальце искать, а идешь в дочери к водяному.– Ed mäne sugašt’ da zerklošt’ otmaha, mäd vedehiižele tütreks. Иди, моя сестра еще научит.Mäne, minun sizar’ völ opendab. Иди и дальше по дороге. Mäne edeleze dorogad möto. Эта девочка опять шла, шла, опять избушка, опять крутится. Nece neičukaine möst mäni ka mäni, möst tulob pertiine, möst punoze ka. - Избушка, избушка, к солнцу лицом, ко мне лесенкой.– Pertiine, pertiine, päivhapei licom, minuhupei porthil. Избушка остановилась.Pertiine azotihe. Там сидит опять на печи самая старшая атаманша.Siga ištub möst päčil kaikiš atamanša vanhemb. Опять:Möst: – Фу-фу-фу! Никогда не видела русского духа, русский дух пришел, съем, съем, съем!– Fu, fu, fu, en nähnu nikonz ruskijad henged, ruskii heng tuli, sön, sön, sön. – Тихо, бабушка, не успела меня ни накормить, ни напоить, а уже стращаешь.– Hilläšti, babuško, ed ehtnu sötta-dötta sina mindei, a ehtid straščaida. Накормила, напоила девочку и велела одеваться. Сама приготовила санки, в санки уложила вязанку соломы, девочку положила в солому.Söt't’-d'ot't’ händast, neičukaižele käs’k sätaze. Iče ladi reguden, regudehe pani ol'gtukįižen. Neičukaižen pani ol'gtukįižen keskhe, nu dei neičukaiženke lähttihe. Ну и пошли они, она девочку везет.Hän neičukaižen vedab. Следом за старухой и девочкой бегутMödha d'okstaze vedehiižed babale da neičukaižele. водяные. Üks’ tegihe papižeks, Одна из них превратилась в попа, а другая в церквушку.toine cerkvaižeks. Подоспели водяные:Vedehiižed heid kükstihe. – Поп и церквушка, не проходил ли здесь кто-либо? – Papiine da cerkvaine, etįk nähtud keda naku proittes? – Мы уж сто лет тут живем, да никого не видели. – Mö d'o naku sada vott eläm, ka nikeda em nähtud. Эти водяные и вернулись обратно домой. Nene vedehiižed perdihe tagaze kodihe. Пришли водяные домой, а им говорят: Siga tuld'he vedehiižed kodihe ka sanutaze: - Не съели вы их, а это они были.– Et södud, hö old'he. Водяные пошли опять обратно.Nene vedehiižed möst tagaze mänd'he. А старуха и девочка превратились одна в озерко, другая – в ёршика.Nene babei da neičukaine tegihe üks’ därvhudeks, toine dö'oršudeks. Водяные опять явились:Nene vedehiižed tuld’he möst sihe. – Не проходил ли кто-либо тут?– Etįk nähtud keda proittes naku? – Не видели.– Em nähtud. Водяной начал пить и выпил все озерко. Nece vedehiine i döškanz', kaiken därvhuden i dei. D'oršine i däi hipmaha kuivale male. Ершик и остался прыгать на суше. – D'orš, d'orš, tule päin. – Ерш, ерш, иди ко мне головой. – En tule päin, ota perskin. – Не пойду головой, ешь с хвоста. Nece vedehiine perskin händast i ot't’. Vedehiine i kišken’ kaik i sdohni sihe. Водяной и схватил ершика сзади, подавился, лопнул, тут и подох. Nece babei da neičukaine kodihe i lähttihe, v celosti i toi mamale i bat'ale. А старуха девочку в целости доставила матери и отцу. Mamm i bat't’ ihastut'he. Мать и отец обрадовались. Mina olin siga satmas, russtal lipovijal luzikal sein. Я там была, красной липовой ложкой поела. Eletaze täambei. Там они и сегодня живут.