Зрителям Контакты

Вепсские сказки - Посеяли репу на крыше избы

 

SEMENZIBA NARGIŠT’ PERTIN PÄLE

подкорпус вепсских сказок

средневепсский диалект, западные говоры

Информант: Микшина Марфа Захарьевна, г.р. 1910, место записи: Ладва (Ladv), Подпорожский р-н, Ленинградская обл., г. записи: 1980, записали: Онегина Нина Федоровна

Вепсские народные сказки, (1996), с. 113-114; ф/архив ИЯЛИ КарНЦ РАН: № 2624/4, НА КарНЦ, кол.83, ед.хр.148

 

Semenziba nargišt’ pertin päle

   

Посеяли репу на крыше избы

Eliba ende uk da ak.

   

Жили старик да старуха.

Uk sanub:

   

Старик говорит:

- Semekam mö peitin päle nagrišt’.

   

– Давай посеем репу на крыше.

Nagrišt’ pertin päle semenziba.

   

Посеяли они репу.

Nagriž nece, näged, pertin päle kazvį.

   

Выросла эта репа на крыше.

Akeine sanub:

   

Старушка говорит:

- Mända mini nühtmähä.

   

– Пойду-ка я репу рвать.

Män’ sinnä nühtmähä, sigapei langez’, langez’ i satuihez.

   

Пошла она репу рвать, а оттуда и упала. Упала и ушиблась.

A nece mužik oti da jougas tabaz’ da toižes da keskou rebiti akeižen nu dei aiteižhe taci.

   

А мужик схватил за ногу да за другую да и разорвал старушку пополам. Да и бросил ее в чулан.

- Mända, sanub, – voikkid ectä.

   

– Пойду, – говорит, – искать плакальщиков.

Mäni voikkid ecmähä.

   

Пошел искать плакальщиков.

Astui, astui, händikaz tuli vastha.

   

Шел-шел, идет навстречу волк.

- Edahaksik, dädä, astud?

   

– Далеко ли, дядя, идешь?

- Astun, sanub, – minai ak kol’, ka voikkid ecmähä.

   

– Иду, – говорит, – жена у меня умерла, так плакальщиков искать.

– Ota mindei.

   

– Возьми меня.

- Ka kut voikad?

   

– А как ты оплакиваешь?

– Uu, uu, uu.

   

– У-у, у-у,у-у!

– Tule perskusihe.

   

– Полезай сзади.

Ukoine perskusihe händikhan pani.

   

Старичок посадил волка сзади за пояс.

Astub möst, astub, astub.

   

Идет, идет опять.

Tuli hänele vastha janiš.

   

Идет ему навстречу заяц.

- Dädei, edahaksįk astud?»

   

– Дядя, далеко ли идешь?

– Ka minai ak kol’, ka mina män voikkid ecmähä.

   

– Да жена у меня умерла, иду плакальщиков искать.

– Ota mindei.

   

– Возьми меня.

– Ka kut sä voikad?

   

– А как ты оплакиваешь?

– Lu, lu, lu.

   

– Лу-лу-лу!

– Čomin voikad, tule perskusihe.

   

– Красиво оплакиваешь, садись сзади.

Sen-gi ot’.

   

И этого взял.

Möst astui, astui, rebįi tuli vastha.

   

Опять шел, шел. Навстречу лиса.

- Dädei, edahaksįk astud?»

   

– Дядя, далеко ли идешь?

– Voikkid ecmähä, minai ak kol’.

   

– Плакальщиков искать, жена у меня умерла.

– Ota mindei.

   

– Возьми меня.

– Ka kut sä voikad se?

   

– А как ты оплакиваешь?

– Ou, ou, ou.

   

– О-у, о-у, о-у!

– Tule, čomin voikad.

   

– Иди, красиво оплакиваешь.

Hüva.

   

Хорошо.

Astui, astui, kondi vastha tuli.

   

Идет он дальше. Навстречу ему медведь.

- Dädei, edahaksįk astud?

   

– Дядя, далеко ли идешь?

– Ka voikkid ecmähä.

   

– Да плакальщиков искать.

– Ota mindei.

   

– Возьми меня.

– Kut sä voikaškad?

   

– Как ты оплакиваешь?

– Mäm’, mäm’, mäm’.

   

– Мям-мям-мям!

– Tule perskusihe.

   

– Садись сзади, за мой пояс.

Ot’ dei kodihe vüi.

   

Взял и привел всех домой.

- Kus sinai akeine?

   

– Где твоя жена?

– Aiteižes.

   

– В чулане.

Nene kaik zverid päst’ sinnä, necen akeižen kaiken drebezgi süiba, nanet süiba.

   

Запустил он туда всех этих зверей, а те старушку и съели на нет.

Ukeine aveidab čiluižen i:

   

Старик приоткроет дверь и в щель:

- Jogo voikitei?

   

– Уже оплакали?

A nece sigapei rebįi:

   

А лиса оттуда:

- Voumiž om, aveida!

   

– Готово, открой!

Bude tarbi, ka sina-gi tule tänna, sindei-gi voikamei.

   

А если нужно, то и тебя можем оплакать, иди сюда.

Aveiž, ka akašt’ ele: ühted luhuded.

   

Открыл он, а старушки нет: одни косточки.

Nu dei ukoine päst’ zverid sigäpei hot’ i akeižen žvakeižiba söda kaiken.

   

Выпустил старичок зверей оттуда, хотя те всю старушку жвакнули.

Nudei nagriž pertin päle jänu otmata.

   

Ну, а репа так и осталась на крыше неубранной.