Кантеле и «Кантеле»

23.01.2020 г.

В конце 2018 года городская администрация внесла в список улиц Петрозаводска новые названия. Новоселы скоро начнут обживать улицу имени Виктора Гудкова и пересекающую ее улицу Кантеле. Таким образом, столичная география соединит два предмета нашей национальной гордости: кантеле и «Кантеле». Об инструменте и ансамбле, без которых невозможно представить нашу республику, — в новом выпуске проекта «100 символов Карелии».

Государственный ансамбль песни и танца Карелии «Кантеле» как профессиональный коллектив возник в 1936 году. Поводом для присуждения небольшому любительскому кантеле-оркестру официального статуса стала победа артистов на Всесоюзном радиофестивале. В марте 1936 года шестеро участников ансамбля, включая руководителя,  в прямом эфире сыграли «Карельскую прелюдию» и покорили жюри и слушателей слаженным звучанием инструментов с необычными голосами. Так коллектив признан фактически равным таким безусловным республиканским культурным гигантам как Симфонический оркестр, Финский театр или Союз композиторов. И это стало личным достижением основателя ансамбля «Кантеле» Виктора Гудкова.

Виктор Гудков

Худой человек в очках-колесиках. Полиглот. Поэт, музыкант, журналист. Страшно рассеянный в быту, но точный в стремлениях. Реформатор. Создатель ансамбля «Кантеле» Виктор Пантелеймонович Гудков прожил всего 42 года. Из них в Карелии — меньше десяти. Как мог этот человек, родившийся в Воронеже, не имеющий ни карельских, ни финских кровей, взяться за такое большое, сугубо национальное, ответственное дело как создание кантеле-ансамбля с модернизацией главного инструмента — кантеле?

Другим вызовом для этого бесстрашного человека стал поиск новых кантеле, усовершенствованных инструментов, способных не только исполнять народные мелодии, но и звучать в концерте. Без этого решать большие социалистические задачи было невозможно. Даже гимн партии не исполнить, не говоря уже о серьезной академической музыке.

Кантеле относят к группе дощечных цитр. Старинные кантеле имели пять жильных струн, сейчас число их может переходить за 40. Чтобы представить себе модернизацию кантеле в поисках нового, хорошо звучащего со сцены, нужно немного представить себе конструкцию инструмента.

Традиционно кантеле делали из ольхи, выдалбливая дерево для изготовления короба инструмента. Дека крепилась к корпусу берестяным лыком или гвоздями. Струны изготавливались из конского волоса. Вот эти-то «волосяные» кантеле и разыскивал потом по деревням Карелии неутомимый Виктор Гудков, еще в детстве прочитавший в руне «Калевалы» про кантеле Вяйнямёйнена из головы щуки и струнами «из волос коня у Хийси».

Старинный инструмент был диатоническим, то есть на нем можно было воспроизводить звукоряд, образованный из простых ступеней: до, ре, ми, фа, соль, ля, си. Позже появилось хроматическое кантеле со струнами, расположенными в двух уровнях (струны нижнего ряда соответствуют черным клавишам фортепиано). На таком инструменте можно исполнять не только народную, но уже и академическую музыку. 

Модернизировать кантеле взялся сам Виктор Гудков. Поиски и эксперименты шли с начала 1930-х годов. Виктор Гудков досконально изучил вопрос. В музеях Ленинграда он знакомится с коллекциями струнных инструментов, изучает их в фондах Краеведческого музея Петрозаводска. Он находит самых лучших мастеров кантеле и бесконечно экспериментирует с формой корпуса, строем инструмента, расположением колков, порожков, количеством струн и пр. Наиболее удачные для концертного исполнения инструменты были созданы столяром ОТЗ Евдокимом Клюхиным. К середине 1930-х годов уже была готова целая семья концертных кантеле: от пикколо до баса. По чертежам мастера предполагалось наладить массовый выпуск карельского инструмента на базе артели «Промигрушка». Виктор Гудков хотел, чтобы кантеле выпускали с самоучителем, чтобы каждый гражданин мог сыграть на нем хоть одну мелодию.

Масштаб замыслов Виктора Гудкова и его работоспособность поразительны. Он самостоятельно выучил финский язык и мог говорить по-карельски. Некоторые руны «Калевалы» он знал наизусть. Не имея профессионального музыкального образования, он брал уроки по теории музыки, гармонии и оркестровке у композитора Теплицкого. Занимался ежедневно.

Аэлита, Гелий и Свет

Сведений о личной или бытовой жизни Виктора Гудкова сохранилось немного. Практически нет вещей, принадлежащих легендарному основателю «Кантеле». В эвакуации, в Горьком, у артистов ансамбля украли чемодан с нотами, где были практически все сочинения Виктора Гудкова. Оперу «Три брата» на основе либретто Гудкова начал писать, но так и не закончил композитор Рувим Пергамент. (Между тем, сочинение было все же поставлено на сцене Музыкального театра в 2013 году) Посмертно была опубликована лишь драматическая поэма «Сампо», при жизни — небольшой сборник стихов «С севера». Могила Виктора Гудкова, похороненного в окрестностях города Фрунзе, не сохранилась.

Внучка Виктора Гудкова Елена Кригер считает, что основатель кантеле-движения точно знал о своем предназначении. По ее словам, масштаб личности деда был таков, что артисты, которые с ним работали, даже спустя десятилетия после его смерти рассказывали о своем руководителе с горячностью и блеском в глазах.

Дети Виктора Пантелеймоновича и Ольги Николаевны Гелий, Аэлита и Свет (роман Алексея Толстого «Аэлита» вышел в 1923 году) отца помнят только по каким-то ярким моментам. Дома Виктор Гудков проводил совсем немного времени, отдавая всю энергию подвижничеству, связанному с революционной идеей создания национального ансамбля кантелистов.

О Викторе Гудкове мы разговариваем с его сыном Светом Викторовичем. Он живет в том же деревянном доме в центре Петрозаводска, где жил его отец.

— Вы всегда здесь жили?

— Нет, прежде мы жили на Калинина, это был какой-то купеческий домишко. У нас была одна комната, большая кухня и зал. Пять человек жили в одной комнате. Иногда там репетировал ансамбль. Было весело. Отец был очень компанейским. Мама была замкнутой, стеснительной.

— Каким вы помните отца?

— Я не помню, чтобы он повышал голос на нас. Один раз только я получил от него подзатыльник. Тогда ходили шутки про Ленина, и дети во дворе знали одно очень нехорошее стихотворение о вожде. И я его рассказал дома, за что и получил подзатыльник.

Отец был очень рассеянным. Иногда надевал макинтош, плащик такой, который захватывался поясом. А сзади туда как-то попало полотенце, но он даже не замечал этого. Дядя Юра, его брат, рассказывал, что если Виктора что-то захватывало, он так погружался в свои мысли, что начинал разговаривать сам с собой, не замечая происходящего вокруг.

— В доме была музыка?

— Помню, в доме была фисгармония. Мы пробовали на ней вякать, но там сразу нужно было играть и качать воздух. Отец на ней играл. И у него была еще окарина — хорошо играл. Помню, как он играет на гитаре и поет «В Цусимском проливе далеком». Эту песню я запомнил на всю жизнь, она на многое повлияла в моей жизни.

— Какие книги были дома? Чем папа занимался в свободное время?

— Дома было очень хорошее издание «Калевалы» и «Витязя в тигровой шкуре». Культура народов — это его было. Он это быстро схватывал, мог легко общаться. Очень быстро отец начал разговаривать на карельском диалекте, и финский язык тоже прихватил. И это в такие-то годы, когда столько у него было работы! Он тогда начал ездить по деревням, всё собирать. Стоял у нас сбитый ящик, а там — рожки пастухов, лапти какие-то. Отец тогда работал в институте языка. Помню, что он пытался переводить «Калевалу», но этот перевод куда-то исчез.

Он сам сделал проектор из очковых стекол. Он вообще многое умел, но был очень занят. Дома очень редко бывал. Мать тащила троих детей, дом был полностью на ней. 

— Кто придумал имена детям?

— Я не знаю, отец ли придумал нам имена. Может, и бабушка. Нет, наверное, все-таки отец. Тогда только появился Алексей Толстой. Я, конечно, злился. Светик. Особенно когда девчонки пели «Светик месяц, Светик ясный». Вот еще эпизод. У нас были бумажные игрушки, типа конвертики, немного надутые. На каждом нарисована, например, кошка. Если на нее надавить, она мяукает. Вот мне достался такой пакет, и я ждал отца, чтобы его удивить. Крутился-крутился вокруг. Чувствую, что он видел мои приготовления, но виду не подал. И всем было смешно.

А однажды, в 1939 или 1940-м году, отец прислал нам с гастролей звуковое письмо. Это было невероятно.

— Он всегда ходил в очках?

— Да, он близорукий был. Страдал от сахарного диабета, без инъекций инсулина не мог жить. От этого он и умер в поездке. Ему артисты говорили: «Виктор Пантелеймонович, может, врача вызвать?» А он: «Зачем беспокоить, если все равно ни у кого нет инсулина?» Так и умер. Мы не знаем, где он похоронен.

Личности

Лицо ансамбля всегда представляли яркие харизматичные артисты и талантливые наставники. Написать обо всех очень трудно. В списке звезд — десятки имен талантливых оркестрантов, вокалистов, композиторов, худруков, руководителей. В двух словах мы расскажем лишь о некоторых.

Наталья Кондратьева, пришедшая из агитбригады Спасской Губы, могла и петь, и танцевать. Она виртуозно проделывала танцевальные шаги-прыжки в старинном танце с лучинками Risti päre.

Маленькая танцовщица Эльза Баландис проработала в ансамбле около 20 лет и стала знаковой фигурой для многих поколений артистов.

После Декады искусства Карелии в Ленинграде на работу в ансамбль был приглашен основатель Шелтозерского вепсского хора Василий Кононов, который стал основателем национальной хореографии Карелии.

С 1938 года в штате ансамбля стала работать постановщица всех финских танцев Хельми Мальми, «балетмейстер с фантазией художника».

Театрализованные программы в ансамбле появились с Виолой Мальми. До нее большей частью ансамбль работал как дивертисментный — набирались номера, представляющие культуру карелов, вепсов, финнов, русских.

Малограмотным пареньком пришел в ансамбль из глухой карельской деревушки в 1938 году Максим Гаврилов. Годы упорной работы сделали его одним из лучших солистов ансамбля.

Кларнетистом, одним из первых артистов ансамбля «Кантеле», был Виктор Зайцев. С ансамблем его связывало более 40 лет совместной жизни.

«Карельским соловьем» называли певицу Сиркку Рикка, обладающей лирико-колоратурным сопрано. Она была одной из первых артисток ансамбля.

Говорят, что в зале плакали, когда со сцены звучал голос певицы Милицы Кубли, солистки ансамбля.

Певица, солистка ансамбля Люция Теппонен посвятила искусству Карелии почти 40 лет.

Хормейстером, основателем и руководителем народной вокальной группы «Айно» была София Оськина, прослужившая ансамблю более 17 лет.

С ансамблем «Кантеле» сотрудничали известные музыканты и композиторы. Основоположник российского джаза Леопольд Теплицкий был главным дирижером ансамбля в 1945-1948 и 1955-1958 годах.

Немало сделал для ансамбля «Кантеле» и Карл Раутио, когда был его художественным руководителем. Даже своего сына Эрика он переманил из Финского театра в «Кантеле» — ансамблю не хватало баса.

С ансамблем сотрудничали также Рувим Пергамент и Гельмер Синисало — самые знаменитые карельские композиторы.

Сейчас музыку для «Кантеле» пишут и современные композиторы: Кирилл Гуреев, Полина Крышень.

Сегодня уже трудно воспроизвести некоторые номера «Кантеле», если в свое время они не были записаны на видео, и не осталось людей, которые их исполняли. Но между тем появляются современные редакции. Так, например, знаменитый танец «Летка-енька», поставленный в свое время Хельми Мальми, сейчас исполняется в редакции Раисы Калинкиной — артисты выступают на лыжах.

Кантеле и «Кантеле» в проекте «100 символов Карелии» представляет музыкант, участник легендарного ансамбля «Мюллярит», один из основателей группы Sattuma Арто Ринне:

— Если говорить о культуре Карелии, культуре этнической, музыкальной, словесной, то самым почетным символом, изюминкой, собравшей в себя многие культурные аспекты нашего региона, является, безусловно, кантеле. Красивый образ, объединяющий традиции устного народного творчества и самой музыки северного края. Инструмент, родившийся из карельского дерева, созданный народными мастерами во глубине веков, пронесенный людьми сквозь столетия и радующий человека современного, возвращающий его к корням.

Радует, что у нас в Карелии есть возможность научить своих детей игре на этом инструменте и что, самое главное, есть где эти инструменты найти. В Петрозаводске есть много мастеров: Александр Леонов, Александр Фролов, Андрей Смолин, Дмитрий Дёмин, Виталий Целобёнок. У всех инструменты звучат по-разному. Это и хорошо. Есть простор для творчества и новых мыслей. Ведь кантеле — это целый мир.

Многонациональный инструмент

Арто Ринне рассказывает о своих впечатлениях от встреч с известными кантелистами.

— Мои родители работали в Финском театре Петрозаводска. Там я, пожалуй, впервые и услышал кантеле. Это были торжественные тягучие звуки, разносящиеся из динамиков и приглашающие зрителей в зал. Интересное решение театральных звонков!

Настоящих кантелистов я впервые увидел на одном из концертов ансамбля «Кантеле» с его известным трио кантелистов: Эйлой и Эриком Раутио и Тойво Вайноненом. В студенческие годы кантеле вновь появилось на горизонте, когда увлекся народной музыкой в ансамбле Генриха Туровского (сейчас это «Тойве»). Сначала наблюдал, как коллеги по университетскому коллективу аккомпанируют на огромных хроматических инструментах. Сам попробовал — не зацепило, струны натянуты так туго, что пальцы сотрешь. Потом в 1984 году у нас появились первые диатонические кантеле, а также йоухикко. Первыми йоухиккоистами стали скрипачи Нелли Пийпонен, Наташа Ткаченко, а также Леонид Севец. Ну а я схватил 12-струнное кантеле и самостоятельно начал учиться игре. С тех пор играю на 5-, 10-струнных кантеле. Каждое кантеле звучит по-разному. В каждом — душа мастера, его изготовившего, мастерство в выборе дерева.

Играя на кантеле, представляешь вздымающиеся вверх алые на закате сосны, играющий в ветвях ветер, пение птиц, озерную синь, блеск солнца, рябь на поверхности воды, плывущую к далеким островам моторку. Ну, или звон колоколов и тихое деревенское кладбище. Для меня кантеле — это музыка тишины и покоя. Даже на больших концертах, играя или слушая кантеле, хочется абстрагироваться от суеты и шума городского.

За свою жизнь я повидал многих кантелистов. Большое впечатление на меня произвел Максим Гаврилов, записывавший на радио Карелии цикл передач о своей жизни и кантеле. Часто у него был с собой инструмент — хроматический кантеле-альт, на туго натянутых толстых струнах которого он искусно импровизировал и декларировал строки из «Калевалы». Наверное, у него были железные пальцы. С Максимом выступал иногда похожий на старого мудрого Вяйнямёйнена с копной седых волос и бородой финн Самппа Уймонен.

С уже покойным Матти Контио и его супругой Синиккой мне удалось записать телевизионную передачу. Как и многие финны, они играли на больших диатонических концертных кантеле с красивым объемным звуком. В хорошей акустике они звучат как небольшой оркестр. С известным финским кантелистом и редактором журнала «Кантеле» Тимо Вяяняненом довелось побывать в фондах нашего Национального музея, в котором хранятся старинные инструменты.

Радует, что есть взаимодействие российских и финских музыкантов. В конце 1980-х финский музыкант Кари Дахлблум был настолько увлечен карельским хроматическим кантеле, что взял долгосрочный отпуск и приехал работать в наш ансамбль «Кантеле». Многие, наверное, считали его шпионом. Кари освоил инструмент и, вернувшись на родину, активно внедрял его в Финляндии, потому что считал, что многообразие видов этого инструмента только на пользу.

Дом Кантеле

Дом Кантеле, расположенный в самом центре города на проспекте Карла Маркса, — это своеобразный культурный комбинат со своими линиями производства. Здесь репетирует балетная и вокальная труппы ансамбля. Современная мастерская национальных инструментов не только обеспечивает инструментами артистов ансамбля «Кантеле», но и работает «на вынос», помогая музыкантам из других городов и стран. Туристов, приходящих в Дом Кантеле, всегда приводят к мастеру Александру Фролову, который знает свое дело в нюансах.

В мастерскую народного костюма Дома Кантеле можно приходить как в музей. Здесь создаются костюмы для профессиональных артистов и молодежной студии ансамбля «Кантеле». Здесь шили костюмы по эскизам самых известных художников Карелии. Долгое время костюмы для «Кантеле» придумывала Тамара Юфа. Долгое время с ансамблем работала художница Алла Власенко, тоже яркий художник со своим почерком. Дом Кантеле украшают ее картины, а в костюмах по ее эскизам ансамбль выступает до сих пор.

Наталья Львова, директор Государственного ансамбля песни и танца Карелии «Кантеле»:

— Мы должны не только помнить и сохранять наследие наших мастеров, но и гордиться им, ведь Карелия была и остаётся истинной сокровищницей национального художественного творчества.

Кантеле-GO!

Идея современного международного проекта Kantele Goes Global! Ground Zero, участниками которого стали ансамбль «Кантеле», национальная школа искусств Пряжинского района, университет Восточной Финляндии (Йоэнсуу) и Академия рунопения (Кухмо), — сохранить интерес современников к кантеле — самому популярному музыкальному инструменту карелов и финнов. По мнению участников проекта, именно с кантеле может быть связана  важная идея самоидентификации карельского и финского народов. Глобальная идея проекта — сделать кантеле таким же популярным инструментом, как, например, скрипка, и в других странах мира.

В проекте «Кантеле-GO» есть образовательное направление с мастер-классами для профессионалов, педагогов кантеле, а также подготовка совместных программ с финскими музыкантами. Университет Восточной Финляндии готов заниматься исследованием на тему современного продвижения музыки кантеле в сетях, видеохостингах.

О современном звучании кантеле говорит и художественный руководитель ансамбля «Кантеле» Вячеслав Иванов:

— Когда мы заметили, что большая часть наших зрителей — это люди старшего возраста, начали готовить публику начиная с трех лет. У нас есть программы и для детсадовцев, и для школьников. Им должно быть интересно. Да, мы не в цирке, и нам не потянуть большое шоу, но мы стараемся общаться с публикой на общем языке.

Инструмент кантеле до сих пор совершенствуется. Мастера не перестают экспериментировать с расположением колков, поиском звука, количеством отверстий, расположением струн. Исполнители не перестают импровизировать на кантеле, находя новые звучания и смыслы. Кантеле используют даже в серьезных терапевтических целях, помогая адаптироваться к жизни особым детям. Направление кантелетерапии развивает в Карелии педагог и музыкант Сергей Стангрит. Кантеле, наш главный народный инструмент, национальное достояние Карелии, продолжает жить и создавать гармонию в своем северном мягком ключе.

По материалам ИА «Республика»